Категории

Правила жизни обычных людей

Северный Кавказ

16 жизненных правил, которые полезно узнать как можно раньше

Я крестьянин натуральный. Галстука сроду не носил.

Не люблю городские яйца. В них желток такой же белый, как москвички, которые едут в поезде на юг.

Что за привычка — мыться каждый день? У нас на это просто времени не было. В детстве все ходили с сыпками на ногах. Бегали босиком по грязи, ноги не мыли. Кожа трескалась, зудела, смазывали солидолом и бежали дальше.

В семь лет я уже стрелял из ружья. Пришла как-то соседка, попросила решето. Табак тогда сеяли, а решето было одно на все село. Пожалел я ей это решето и решил попугать. Попросил подождать на веранде, а сам за ружьем пошел. Достал, по науке зарядил. Вышел на веранду и выстрелил. В соседку не попал, и слава богу, но скамейку разорвало, и дым пошел по хате. Дед мой, как это увидел, нашел отца и побил его своим костылем.

Раньше в наш сельский клуб возили артистов и один раз даже еврея-гипнотизера.
Сейчас нет этого.

Я закончил МГУ, факультет сельхозтехника. Расшифровывается — Миролюбовское государственное училище механизации сельского хозяйства. Двухгодичное. Вот МГУ мое все.

Ум приходит только в 30 лет, не раньше. Но если к 30 не пришел, то уже и не жди его.

Я хоть и деревенский, но не то что я страшно забитый совсем насмерть. Учиться вот дурак не стал. Так из меня кто-то был бы, конечно. В школу ходил хреново. Дуб дубом ходил.

В деревне осталось так мало народа, что пробеги ты голым, никто не заметит.

Бить детей — это правильно. Это теперь нельзя детей трогать — царята растут, а нас пороли не спрашивая, хворостина всегда была под рукой. И от этого всегда доходило.

Больше всех в том веке насолил нам Ленин. И по сей день ни хера не разберемся.

Давно уже пора Ленина выгнать из Мавзолея. Не хер ему там делать. Слишком много уходит средств на его содержание. Там же и охрана, и одевают, и обувают, и все на свете. Штат же громадный. Лучше пусть они в детские дома переводят деньги эти.

Своим трудом ни хрена не наживешь.


Дверь на ночь я не закрываю.
У меня воровать нечего.

Я бы сделал нашим правителям из русского КрАЗа клетку на двоих, да стал бы по всем деревням возить и показывать: «Гляди, падлы, что наделали».

Зачем в правительстве лезут в природу и ковыряют время? Раньше петух стоял в постели, а теперь — в автобусе.

Каждый вечер перед сном смотрю новости. Пока не узнаю, кто сколько миллионов украл у России, не засыпаю.

Я на Катю (Андрееву. — Esquire) без злости не могу смотреть.

Показывали один раз по телевизору — бомж-миллионер. Ну, твою мать, миллионер-бомж!

Помню, был композитор Ян Френкель — и Ростропович.
И вот они поехали на целину, где осваивали, с концертом. Клуба там не было, пианино некуда было поставить. Сделали самодельную сцену. Ростропович играл на скрипке, а Френкель на аккордеоне. И вот через некоторое время встает один детина-тракторист, подходит такой к Ростроповичу и говорит: «Мужик, брось свою балалайку, дай послушать баян».

Копят деньги только жадины.

Ресторан — это столовая, только роскошная. Там можно пить, курить и влюбляться. Это мне так кажется, я ни разу в жизни сам там не был.

Колбаса поганая стала. На вкус — кенгуру австралийский.

Полудикий народ у нас в деревне. Один я такой нашелся цивилизованный.

При крепостном праве крестьяне жили лучше, чем сейчас.

Петух не разбирается:
у него нет ни любимой, ни жены. Какую поймал, та и его.

Транссексуалы. Назвали бы их лучше баба с этим прибором. А то какими-то заковыристыми словами.

За рулем ездил пьяным. Бывало, домой приеду, дверку открываю — и вывалился. Катапультировался. Но до дома всегда доезжал четко и хорошо. Один раз еду, а мне две машины навстречу едут. И вот как разойтись? Левый глаз прикрыл, осталась одна машина — и сориентировался прекрасно.

Если баба пьяная, она кого угодно соблазнит.

Четыре года назад я закодировался. По молодости я пьяницей не был, выжирал только по пятницам и субботам, а как на пенсию вышел, то запил так, что чуть разбой не кричи. Дети меня арестовали и повезли в Курск. Я отдал за это четыре тысячи. Посадили нас всех алкашей в зале, читали мораль. Говорил еще врач, чтобы мы не прятались друг за друга, хотел всех видеть. А потом уже я один был в комнате, он мне корону надел и электричество пускал в голову. Не больно нисколько. Так я и не пью. Теперь пьяный для меня дурак натуральный. Только, думаю, это моя воля, а не кодировка.

Мудрее женщины нет ничего. Я бы сказал, что они мудрее мужчин в несколько раз. В любом отношении.

С тех пор как моя бабка слегла, я — как женщина во время войны: я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик.

Баранов я уважаю. И за мясо, и так.

Куда из деревни поедешь — все от тебя нос суют, фермой пахнешь. Я пропитан запахом фермы.

Есенин — это прелесть. Как точно все подмечал. Русский мужик был и по-русски писал. Не бюрократ. Поэт от Бога. А коммунисты убили его, убили, суки.

Что означал серп и молот? Какой символ у этого флага? Хрен его знает. Пускай бы лучше повесили флаг — медведь и осел. Мы бы знали, что к чему.

Русский народ забитый, но веселый.

Ни разу в жизни не принял ничего близко к сердцу.

По всей России пенсионеры откладывают деньги с пенсии на похороны. А я не откладываю — мне нечего. Но дети не оставят на лавке мертвым лежать.

Наши солдатики молодые из Железногорска погибли в Чечне, а власти с народу собирают деньги на памятник. Памятник не на что нашему государству поставить. Ой сволочи! Это издевательство. Мы отдали детей своих вам, а вы их уничтожили, и вам еще деньги на памятник. Вот тварье! Я хотел бы вам написать в журнал, но потом подумал: «Зачем я буду себе искать геморрой?»

Сожрут же, сволочи. Скажут: «Умный нашелся, да?» Пришлют милицию и убьют на хрен, они правы всегда.

Я ничего не боюсь. Страх приходит, только когда собираешься сделать что-то плохое. Я в жизни плохого не делал, ко мне он не приходил.

Была у меня цель по молодости — жить не хуже людей. С темна до темна полвека шел к ней. Так и не дошел.

Я бы хотел увидеть море, не знаю только как.

Когда зимой захочешь хлеба, залезешь в снег по самые яйца.

Нас всегда будут считать быдлом.

Источник: http://magspace.ru/blog/stars/244511.html

Правила Жизни обычных людей

{REPLACEMENT-(h2>)-(h3>)}

  Марина Новикова

Бухгалтер, 51 год, Москва

"Я ни о чем не жалею. Жизнь прожита, ничего не вернешь. Ты сам выбрал то, что захотел — из вариантов, которых было море"

У меня было счастливое детство. Я была единственной дочкой и единственной внучкой.

В детстве, в деревне, я конфетки у всех выпрашивала. Я говорила неправильно — не «зачем», а «засем». А мне говорили: «Марина, скажи „зачем“, и я тебе дам конфетку». И я говорила: «Зачем. Дай конфетку». Она мне даст конфетку, а я говорила «засем» и уходила.

Не ешь сахар, не ешь соль, не пей кофе. Но я для себя сделала вывод — сколько нам отмерено, столько мы и проживем. Если суждено, чтобы тебе буханка на голову упала, она и упадет. Как у меня было: я шла из института, и кто-то выбросил из окна восьмого этажа буханку хлеба. Хорошо, она дала по дипломату, который я несла в руке, а не по голове.

Я ни о чем не жалею. Жизнь прожита, ничего не вернешь. Ты сам выбрал то, что захотел — из вариантов, которых было море.

В 1983 году я поехала в Венгрию от институтского стройотряда. Комиссаром отряда был Андрей, который должен был за нами следить, но не следил. Мы познакомились с какими-то ребятами и пошли вместе на «Иисус Христос Суперзвезда», а потом они дали нам какие-то сумки. Мы к себе вернулись, сумки открыли и ахнули — там посевовская литература («Посев» — антисоветский журнал, выходивший в Западной Германии. — Esquire) и Библия. Я говорю: «Мы вляпались. Сейчас Андрей войдет, и нас из института вышибут». Тогда мы сами пошли к Андрею: «Мы тут с ребятами познакомились, и они нам это дали. Мы не будем это читать». Но Андрей сказал: «Давайте вместе почитаем. Мне самому интересно».

Папа у меня был лежачий диссидент. Послушает «Голос», посмотрит на мой комсомольский значок и говорит: «Сними». Но почему я не должна была поступать в комсомол? Нас с детства учили, что мы — лучшие, и я в это верила. У меня бабка была безграмотная. Работала носильщицей на Курском вокзале. Мы из низов, и все-таки мама с отцом получили высшее образование, не говоря уж про меня.

В свое время я встречалась с парнем, который учился в МГИМО, а папа у него был послом в Бельгии. Он меня позвал к себе на день рождения, и я увидела, как люди живут. У них была пятикомнатная квартира в сталинском доме на «Университете»: антикварная мебель, книги, персидские ковры и люстра висела — почти как в Большом театре. Но я так и не стала с ним встречаться, потому что посчитала, что мы из разных социальных слоев. Я ему даже не завидовала. Куда в нашу квартиру такую люстру.

Раньше было лучше. Раньше мы просто кормили меньшее количество слуг народа.

Я помню, как в Москве, во время путча, делали баррикады, а люди ходили и кричали в матюгальники: «Все на защиту демократии». Когда русскому кричат «все на защиту», его душа сразу думает о бунте.

В 1991 году на демонстрацию к Белому дому пришли миллион человек. Болотную нельзя сравнивать с этими событиями. Болотная — это оппозиция, а в 1991-м оппозицией были шесть калек, которые вытащили на улицу армию.

Когда Путин пришел к власти, люди не поняли, кто он. Но Ельцин уже всех достал, а первые шаги Путина были успешными — например, стали платить пенсии. А сейчас, в 2013-м, я слышу от него все те же самые разговоры, и у меня к нему одни претензии. Говорят, что из спорта лучше уйти красиво. Он уже упустил такую возможность.

Я не фантаст и не знаю, что будет через сто лет. Но я не верю, что мы покорим Луну и построим на ней базы. Нам бы одну шестую часть Земли освоить.

Не знаю, как победить коррупцию. Человеку все мало, сколько ни дай. Я в этом году была в Греции и узнала, что там на прием к врачу — как и у нас — без взятки можно не приходить. Масштабы, конечно, не сравнятся с нашими, но у них просто нет таких денег. Нет у них нефти по сто долларов за баррель.

«Мы сейчас потерпим, а потом будет лучше». «Еще чуть-чуть, и все будет хорошо». Это вообще русским людям очень свойственно.

Глупость для меня — это когда человек пытается доказать что-то, навязать. А дурак — это дурак. Дурак, как правило, безобиден. Дурак по-русски — это Емеля на печи. У нас дураки не такие, как везде. В России они всегда себе на уме, и всегда хитры. Дурак у нас — это положительная характеристика.

Москвича трудно удивить. Правильно сказал мой коллега, у которого квартира в Беверли-Хиллз: «Тебя может удивить только один город — Лондон». По его словам, это единственный город, который сопоставим по масштабу с Москвой. Все остальное — провинция. Я много где была, и пока он прав. Но я не была в Лондоне.

Москва — это мой город. Откуда бы я ни возвращалась — пусть даже с дачи — я когда в нее въезжаю, у меня сердце щемит, потому что я возвращаюсь к себе домой. Я ругаюсь со своими знакомыми и друзьями, когда они нахваливают Париж. Я говорю: «Когда вы последний раз гуляли по улицам Москвы?»

Я помню, как в восьмидесятом мы смотрели закрытие Олимпиады. Все только закончилось, летит мишка, и его показывают по телевизору. А у окна стоит мой сосед и кричит: «Мишка!» Его ветром пригнало к нам на ЗиЛ, на набережную.

У меня получилось так, что все мужчины, с которыми я была, оказывались слабее меня морально. Так что я не знаю, каким должен быть мужчина.

Я обижаюсь на вранье, потому что сама не умею врать.

Мои деньги лежали в «Мост-Банке» у Гусинского — десять тысяч долларов. Копили на машину — и вдруг дефолт. Что делать? Как вытащить деньги — и не в рублях, а в долларах? Сначала я написала письмо в «Мост-Банк», попросила перевести деньги на счет в «Банке Москвы». Я специально открыла этот счет, потому что знала, что у «Мост-Банка» корреспондентский счет в Republic of New York, как и у «Банка Москвы». Я знала, что все их валютные операции проходят через корреспондентский счет в Нью-Йорке, и спрашивала, почему они не могут списать деньги с одного счета и перевести на другой. Но они у меня эту бумагу не взяли. Тогда я написала в Центробанк письмо и потребовала отозвать у «Мост-Банка» лицензию — мне вернули все до копейки. Потом, когда Гусинский бежал в Испанию, мне звонят из Следственного комитета и спрашивают, писала ли я в ЦБ? Я говорю, что писала. «Мы отозвали лицензию», — сказали они и попросили стать свидетелем на процессе против Гусинского. Но я сказала, что не могу — мне все деньги вернули.

Я железобетонная. Если что-то решила, то не иду на компромиссы, пусть даже мне будет плохо. Меня не сдвинешь.

Каждый человек знает про себя все. И это неправда, что когда тебя ругают, у тебя глаза открываются. Ты все и так про себя знаешь. А чтобы не ругали — не делай этого.

Моя самая любимая сказка — «Спящая красавица». Мне нравилось в детстве, что она проснулась, и все так хорошо закончилось.

Все мы ходим под той буханкой хлеба.

Источник:

Теги: психология

{{ rating.votes_against }}{{ rating.rating }}{{ rating.votes_for }}

новости

Источник: https://newsland.com/community/289/content/pravila-zhizni-obychnykh-liudei/3101031
{/REPLACEMENT}

Правила жизни обычных людей?

Правила Жизни обычных людей. Андрей Абрамов, травматолог, 25 лет, Москва
varganshik
September 9th, 2013


Когда наступил XXI век, мне было абсолютно все равно.

В детстве я жил в спальном районе Москвы. Сейчас я вспоминаю то, что там видел, отрывками: окровавленная милицейская форма, погони во дворе.

В моем гуманитарном классе было 7 мальчиков и 29 девочек — в основном, как мы их называли, «начитанные девахи». Казалось, даже если будешь такой ногти вырывать, она слова не скажет. Потом одна из них вышла замуж за принца и уехала в какое-то карликовое государство. За все время учебы я от нее слова не слышал.

Наша классная руководительница думала, что мы с друзьями либо станем наркоманами, либо сядем в тюрьму, либо нас где-то убьют. Я врач, один мой друг — юрист, другой — с двумя высшими образованиями работает в Канаде. Но она к нам относится по-прежнему.

Я никогда не обижался, я просто делал выводы.

Мой отец тренировал дельфинов и одновременно изучал их. Когда развалился Советский Союз, его на несколько лет отправили в командировку в Израиль. На тот момент там никто ничего не мог делать: идет война, Саддам стреляет «Скадами», и только русские развлекают народ, давая представления с животными. В середине выступления могла зазвучать сирена, и все бежали в бомбоубежище.

Отец все время был в каких-то командировках: ловил животных, тренировал, лечил, проводил уникальные операции. Он начальник, но ему ничего не стоит сесть в ледяную ванну по грудь с огромным полярным китом и ехать из Мурманска в Анапу, не вылезая, приехать с воспалением легких, сорванной спиной, но довезти животное в сохранности.

Никто не верит в эту историю: когда мне было лет семь, меня отвели к стоматологу. Я и сейчас помню, как хорошо он видел в малейших движениях мое состояние: когда было больно, я двигал пальцем, и он делал так, что боль проходила. Тогда я захотел стать врачом.

Покрытосеменные, голосеменные, тычинки, пестики никогда не вызывали во мне любовь.

У меня есть список — пара десятков фамилий — это те мои однокурсники и знакомые, к которым я никогда не пойду лечиться. Мое поколение врачей очень страшное. Но некоторые, правда, исправляются.

Все мои однокурсники после второго года обучения хотели во время летней практики оперировать, а нам давали только мыть полы. И, как выяснилось, никто не умел делать это правильно.

Однажды я мыл полы и вышел на большой балкон, где была дверь в маленький кабинет. На ней было написано имя врача и специальность — «травматолог-ортопед». Оттуда вышел мужчина лет 35, небритый, с удрученным, но одновременно ленивым взглядом, и сказал мне: «А ты чего здесь делаешь?» — «Полы мою». — «А кем хочешь стать?» Я понял, что что-то произойдет, и ответил: «Травматологом-ортопедом». — «Тогда бросай швабру и заходи». С тех пор я не мыл полы, я ассистировал на операциях.

Делать татуировки на руках — это моветон для хирурга: больного не должно ничего смущать. На теле я не хочу, поэтому татуировки у меня только на ногах.

Пациенты говорят, что в Москве зарплата у врача не ниже 50 тысяч. Но на самом деле, это как в задаче: «У Пети — шесть яблок, у Васи — ноль яблок. В среднем у них по три яблока».

Однажды мне подарили весы для алмазов. Мы на них взвешиваем винты.

Самое большое счастье — когда выписавшиеся пациенты перестают тебе звонить. Значит, у них все хорошо.

Бывает, что я очень долго думаю о каких-то своих больных, но за все время мне было по-настоящему жалко только одну пациентку. Не знаю почему — мы с ней даже не общались, она три дня пролежала в коме, а потом умерла.

Бомжи — одни из самых добродушных пациентов. Они всегда с доктором на «вы». Они никогда не гундят, никогда ничего не требуют. Они хотят вылечиться, поесть, поспать и помыться — все. А вот кто живет в достатке и наделен какой-то властью — военные или полицейские, особенно те, кто любит выпить, — вот это самые страшные больные: «Да я прошел Афган! Да я за тебя воевал!»

Я встаю в пять утра, а просыпаюсь — когда окликает заведующий.

После «Доктора Хауса» масса людей решили, что они очень много всего знают. И что мне с этим делать?

Я только недавно стал понимать произведения классической литературы. Как можно давать их в школе и заставлять писать о национально-патриотическом подвиге героев произведения Л.Н. Толстого «Война и мир»? Как можно в голову мальчика, у которого там только девочки и рок-н-ролл, засовывать национально-патриотические подвиги?

Очень сложно подавать пример подросткам, когда их кумиры — Леди Гага и Джастин Бибер.

Не дай бог пропустить рекламу перед фильмом в кинотеатре. Я могу порвать билет и купить новый — на следующий сеанс. Трейлер же чаще всего интереснее самого фильма.

Я всегда хотел посмотреть, кто же все-таки голосует за Путина?

Невозможно объяснить, почему люди занимаются керлингом. Нравится им это, и все. С профессиональной лаптой и бадминтоном — то же самое.

Курильщики — пуленепробиваемые. Что бы ни печатали на пачках сигарет, это ничего не изменит. Все равно что говорить наркоману, что он умрет — не поверит, пока не умрет. От зависимости нельзя избавиться устрашением. Она, наоборот, будет только крепчать.

Я всегда думал, что у меня лучше всего получилось бы продавать оружие. Находишь какого-нибудь продажного отечественного генерала, покупаешь у него за бесценок сто зенитно-ракетных комплексов, продаешь по бешеным ценам в Сирию и сливаешь «Моссаду» информацию. Они выстреливают одной ракетой с территории Израиля и уничтожают все ЗРК. Ты получил деньги, ни один человек не погиб — идеальная схема.

Не люблю изюм. Этот мертвый виноград плохо на меня смотрит.

У меня на работе куча заядлых охотников. Но я всегда считал, что было бы интереснее, если бы ружье было не только у тебя, но и у оленя. Вот так уезжает коллега на охоту, а ты не знаешь, выйдет он в понедельник или нет.

Достаточно один раз попасть в ситуацию, когда либо ты, либо никто, чтобы потом почувствовать в себе уверенность.

Что такое истерика? Кричащая женщина, которая кидает в тебя тарелками, — это не то. Истерика — это когда ты не можешь издать и звука, текут слезы и опускаются руки. И тогда нужно себя быстро-быстро собрать, потому что больше никого нет.

Я из той старой школы, когда эсэмэски пишут с соблюдением правил пунктуации и орфографии.

В обморок я никогда не падал

Источник: https://varganshik.livejournal.com/1965953.html
Интересное: